логотип улан-уде
логотип Аяганги
заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка

Сказатели эпоса "Гэсэр"

Маншуд Имегенов А. Васильев Аполлон Тороев Бажей Жатухаев Майсан Алсыев


Парамон Дмитриев

Папа Тушемилов

Пёохон Петров

Платон Степанович
Степанов

Маншуд Имегенов

Сказитель Маншуд Имегенов (1849 – 1909) родился в улусе Кукунут Кудинской степной думы Иркутской губернии. Он происходил из рода ашабагат, относящегося к булагатскому племени. Детские годы сказителя были и временем познания жизни, учебы в «школе» народной поэзии. Семья жила в атмосфере легенд, преданий, песен и сказаний. Отец и дед оставили о себе добрую память и главное - любовь к поэзии, ее красоте и мудрости. Мать будущего рапсода Иржин Итигиловна отличалась деликатностью характера, мягкостью сердца, любила и знала много народных произведений... Она всегда поддерживала полезные начинания сына, поощряла его тяготение к искусству устного слова.

То, что отец и дед были сказителями, имело для Маншуда важное значение. Они были для мальчика как бы ориентиром, примером, служащим притягательной и призывной силой. Маншуд хотел походить на них, внушал себе, что должен говорить красиво, знать песни, улигеры, и уметь их петь. Эти мысли двигали и его делами, сначала незаметно, а потом уже и овладели его душой и сердцем - он улавливал все, о чем говорила мать, старательно слушал улусных певцов - улигершинов и стремился запомнить крепко-накрепко их чудесные сказания о героях. Получалось это у него как бы само по себе - память, от рождения цепкая, позволяла почти слово в слово запоминать длинные, по-настоящему красочные стихи поэм... Ясно, что за всем этим стоит труд, труд напряженный - ведь под лежачий камень вода не течет и его думой не своротишь. Надо стараться, чтобы стихи улигеров не забывались, повторять их время от времени,- утром рано, просыпаясь ото сна, днем, даже в разгар работы и по вечерам - на сон грядущий, а то и ночью. Выходило, что Маншуд не расставался с улигерами ни на минуту.

В 1900 г. к Maншуду Имегенову приехал известный американский ученый, этнограф и фольклорист Дж. Куртин. Он увез сказителя в Усть-Орду, где десять дней слушал его улигеры. Затем ученый выпустил книгу «Путешествие в Южную Сибирь» на английском языке, где поместил фотографию сказителя. Это единственный сохранившийся портрет Маншуда Имегенова. В 1906 г. проф. Ц.Ж. Жамцарано записал от 57-летнего Маншуда три поэтических сказания о Гэсэре и его сыновьях («Абай Гэсэр хубун», «Ошор Богдо», «Хурин Алтай»), общим объемом свыше 20 тысяч стихотворных строк.

По рассказам знавших его стариков, он был признанным знатоком преданий, легенд, сказок и, особенно, героических сказаний. Его память была удивительной. Он исполнял крупные улигеры по восемь-десять тысяч стихотворных строк, и каждый раз без пропусков эпизодов, без изменения содержания. Его улигеры, отражающие древнейшее мифологическое восприятие мира, рассказывают о борьбе героев с чудовищами и злыми си­лами природы. Именно от Маншуда Имегенов была записана та версия «Гэсэра», в которой ученые усматривают наиболее архаические элементы эпоса. Сказитель строго придерживался старых исполнительских традиций. Обычно улигеры исполнялись перед походом или охотой. С вечера собирались люди. Певцу подстилали белый войлок, который символизировал первозданную древнюю чистоту улигера. Маншуд Имегенов обычно пел свои улигеры полулежа на белом войлоке.

Перед началом исполнения собравшиеся люди пели специальные призывания, после которых начинался сам улигер. Никто не имел права прервать или остановить сказителя: считалось, что это может повредить предстоящему походу или охоте. Ц. Жамцарано писал о своей работе со сказителем М. Имегеновым: «Когда рапсод передает улигер, то он предвари­тельно заготовляет возле себя чистую воду, чтобы пить время от времени, при­нимает полулежачее положение, полузакрывает глаза, уходя весь в атмосферу своей эпической поэмы, и протяжно, мелодично начинает петь, увлекаясь чем дальше, тем больше, развертывая перед слушателями одну картину за другой, передавая событие за событием с удивительным спокойствием и

бесстрастием, несмотря на свою вдохновенность, на свое самое искреннее увлечение. Слуша­тели ему вторят в тех местах, где нужно».

По единодушному мнению ученых, М. Имегенов при исполнении улигеров следовал местной (эхирит-булагатской) эпической традиции, сохраняя в неприкосновенности все элементы сюжета, состав и последовательность эпизодов, характер действий, трактовку образов основных персонажей. Он стремился передать эпический текст в том виде, в каком сам воспринял его от своих учителей. В улигерах М. Имегенова, в частности в «Абай Гэсэре», наблюдаем примеры творческого отношения сказителя к словесному оформлению типовых сюжетных положений, к показу действий и состояний персонажей, картин единоборства и походов богатыря. М. Имегенов был большим мастером слова, владевшим всем богатством народного языка. По­этому язык его улигеров, при всей близости к бурятскому общенародному языку, отличается образностью и поэтичностью. Как отмечает С.Ш. Чагдуров, «среди всех известных в науке версий Гэсэриады наибольшей архаичностью отличается эхирит-булагатская версия, записанная от Маншуда Имегенова, которая, будучи сплошь стихотворной, обладает уникальной поэтической структурой».

Маншуд Имегенов как настоящий улигершин не только следовал традиции, переданной ему предшествующим поколением из уст в уста, но и вносил в эпические сказания творческую живую струю. Особенности образов, своеобразные поэтические выражения - все это характеризует Маншуда Имегенова как великого и самобытного поэта-сказителя. Он был одним из лучшие представителей своего народа, выражающим его чаяния и интересы, он мыслил широко, в национальном и общечеловеческом масштабе, думал о будущем, о потомках, о судьбах всех своих, земляков. Его творческое наследие представлено не только эпической трилогией о Гэсэре, но и такими значительными улигерами, как «Еренсей», «Буха Хара хубун», составляющими шедевры устного поэтического творчества бурятского народа. Кроме того, существуют в записи Дж. Куртина некоторые варианты «Гэсэра», а также улигеры «Железный герой», «Ошор Богдо», «Бурулдай Богдо-хан», «Шарай», «Нункуял с круглой головой», «Барнан Туулай хубуун», «Алтай Шагай», «Еренсей хаан», «Аламжи», «Алтай Шагай Мунгэн Шагай».

Эхирит-булагатская версия Гэсэриады, исполненная М. Имегеновым, была опубликована Ц. Жамцарано в 1914, 1930, 1931 гг. на бурятском языке, в академической русской транскрипции, без перевода в его классических изданиях «Образцы народной словесности монгольских племен». В 1961 г. имегеновская версия была издана М.П. Хомоновым в переводе на русский язык, с его предисловием, объяснениями переводчика, обстоятельными примечаниями, указателем собственных имен, биографическими данными сказителя и другими комментариями. В 1969 г. увидел свет перевод на русский язык улигера М. Имегенова, осуществленный Н.О. Шаракшиновой и изданный в её книге «Героический эпос о Гэсэре». В 1995 г. в Москве в академической серии «Эпос народов Евразии» вышла версия М. Имегенова под названием «Абай Гэсэр Могучий» (перевод А.Б. Соктоева, комментарий Д.А. Бурчиной, А.Б. Соктоева). Следует сказать и о зарубежном издании имегеновского улигера. Исследовательница эпоса монгольских народов М. Сойжирмаа перевела «Абай Гэсэр-хубун» на монгольский язык и в 1989 г. опубликовала его в Пекине в двух томах (т. I - 696 страниц, т. II - 728) на старомонгольском алфавите.

Таким образом, сказание о Гэсэре в передаче М. Имегенова, выдержавшее шесть приоритетных изданий, явилось своего рода визитной карточкой бурятского героического эпоса и в целом культуры бурятского народа. Записи произведений сказителя и их публикации свидетельствуют прежде всего о таланте певца - улигершина Маншуда Имегенова и ставят его имя в один ряд с мастерами мирового эпоса.

А. Васильев

Имя А. Васильева (1887 - 1945), в народе его называли Альфор, было широко известно не только в Унге, но и во всей Западной Бурятии. С юных лет он прославился как певец, сам сочинял песни, был непревзойденным мастером-импровизатором на турнирных состязаниях певцов. Обладал великолепным могучим басом, играл на хуре. Александр Васильев родился в улусе Молька Усть-Удинского района Иркутской области, в семье бедняка из рода хоогэй, но часто бывал, а временами жил в соседнем Нукутском районе; разъезжал по селам и улусам Аларского и Боханского районов, нередко выискивая себе соперников. Все в его семье – родители, братья, сестры - хорошо знали народную поэзию и обладали прекрасными голосами.

В раннем детстве Альфор из-за болезни потерял зрение, но это не помешало ему жить полноценной жизнью, быть всегда в гуще народа. В 20-е гг. становится руководителем коллектива художественной самодеятельности, сочинил пьесу «Любовь всесильна», которую ставила молодежь из улуса Ворот-Онгой. Он был участником Республиканского сурхарбана в 1925 г. в г. Улан-Удэ и награжден призом - скрипкой; участником Краевой олимпиады Вос­точной Сибири в Иркутске (во второй половине 20-х гг.) и получил за песни бронзовую медаль.

К сожалению, сведения о А. Васильеве в бурятской фольклористике скудны, общи и противоречивы. Имя Альфора упоминается в ранней статье А.И. Уланова «Бурятское советское народно­поэтическое творчество». В другой работе ученого дается лишь краткая характеристика деятельности ска­зителя и манеры исполнения им устных произведений: «Знаменитый певец Унги Альфор был популярным исполнителем улигеров, хуршином, обладал замечательным голосом. Он много ездил по улусам, выискивал себе соперников...». Далее отмечается, что Альфор прославился как певец еще с юных лет; имея сильный голос, поет улигеры; является знатоком исполнительских традиций героического эпоса и их хранителем. Данная характеристика творческого облика Альфора как сказителя, несмотря на её лаконичность, говорит о многом, так как она исходит из уст ведущего гэсэроведа А.И. Уланова, хорошо знавшего эпическую традицию бурят.

Что касается его биографии, её по частицам восстановил Р.А. Шерхунаев благодаря своим неустанным поискам. Его очерк (Шерхунаев Р.А. Альфор (Александр Васильев) // Бурятские народные сказители. Часть I. -Улан-Удэ, 1986. - С. 38-64.) является, пожалуй, единственным источником о жизни и творческом репертуаре Альфора.

Помимо песен А. Васильев хорошо знал эпические сказания бурят, которые перенял от своего дяди Андрияна Васильевича Васильева и других одноулусников. Особенной любовью певца-сказителя пользовались улигеры «Гэсэр», «Аламжи Мэргэн», «Харасгай Мэргэн», историческая песня «Шоно-батор», которые он исполнял целиком пением, аккомпанируя на хуре. Улигеры, песни и сказки от него впервые записывал С.П. Балдаев в 1916 г.

Позднее (предположительно 30-е гг. или в начале 40-х гг. XX в.) он записал и эпопею «Абай Гэсэр Богдо хаан», в фонде С.П. Балдаева (Рукописный отдел ИМБиТ СО РАН) хранятся несколько «ветвей» этого улигера, записанного от А.О. Васильева. Объем их составляет примерно 70 тысяч стихов.

Согласно разбивке на главы, принадлежащей С.П. Балдаеву, вариант А. Васильева включает 11 глав:
1) Старшая богиня-мать (Эхэ Ехэ бурхан),
2) Манзан Гурмэ бабушка,
3) Маяс Хара бабушка,
4) Небесное игрище (Тэнгэриин найр зугаа),
5) Хан Хурмуста тэнгри и Атай Улан тэнгрий,
6) о войне Хан Хурмуса тэнгрия с Атай Улан тэнгрием,
7) Тринадцать Асарангуйских тэнгринов,
8) Сэгэн Сэбдэг тэнгрий,
9) о решении спустить на землю Эрхэ Бэлэгтэ хубуна,
10) Эрхэ Бэлэгтэ хубун спускается с небес,
11) Об Эрхэ Бэлэгтэ хубуне и его Сэнгэле с Сэнгэлэн.
Также к этим записям С.П. Балдаева примыкает непронумерованная глава о дьяволе Шэрэм Мината, живущем по эту сторону смерти, по ту сторону счастья.

Оригинальнейшей представляется первая «ветвь», изобилующая космогоническими и теогоническими мотивами и сюжетами. Она повествует о сотворении земли, солнца, появлении небожителей и кончается описанием раздора и войны небожителей, появления на земле чудовищ, дьяволов и мангадхаев. Подобного панорамного описания жизни небожителей, их генеалогического древа и иерархических отношений, составляющих небесную предысторию Гэсэра, нет ни у одного другого сказителя.

Оригинальна и композиция данного варианта, а так­же примечательно обилие сэг даралга, угталга, удэшэлгэ, в чем сказались особенность творческой манеры сказителя, певца-импровизатора, стремление разнообразить повествование в отличие от «классического», традиционного исполнения П. Петрова, П. Дмитриева. Вариант Альфора лег в основу сводного издания «Абай Гэсэр Богдо хаан». Необходимо отметить, что развернутый, художественно насыщенный, мифологический пролог, насчитывающий 4438 стихотворных строк, является фактически улигером в улигере и не имеет себе аналога в фольклорной традиции тюрко-монгольских народов. Данный эпический памятник следует рассматривать и как уникальный источник по мифологии бурятского народа.

Альфор был одной из самых колоритных и примечательных личностей среди деятелей бурятской художественной культуры. Он оставил неизгладимый след в памяти своих земляков-современников, вошел в историю искусства слова бурят как выдающийся певец-сказитель, музыкант. Заслуги его огромны. Альфор был не только неутомимым пропагандистом устной народной поэзии, но и обогатил ее новыми произведениями. Думается, что о нем еще будут написаны исследования, повести, поэмы.

Аполлон Тороев

Аполлон Тороев (1893 - 1982) родился в улусе Шунта Боханского района Иркутской области, принадлежал готольскому роду булагатского племени. Первым настоящим учителем Тороева на поприще сказительства стала его родная семья. Малейшие проявления интереса мальчика к произведениям народного творчества, каждая попытка ребенка рассказывать их встречали в доме поддержку и одобрение. Много интересного услышал и запомнил юный Аполлон от своей бабушки по матери Шаргал Янгутовой. Простая неграмотная женщина, она была мастерицей петь песни, рассказывать улигеры, сказки, пословицы и поговорки. Она твердо знала улигеры «Шандаабал мэргэн», «Ута-Сагаан-Батор», «Гэсэр», песни о Шоно-Баторе, сказки «Мальчик-сирота», «Три мудреца Гургалдая», «Хартагай хан» и др. В ее репертуаре было свыше двадцати сказок, десятки песен.

Признанными сказителями не только в улусе Шунта, но и далеко за его пределами были его дед Торой Соронов, прадед Хадай. Многое перенял Аполлон от известного улигершина Сысермана, сказочницы Бану. Одним словом, семья Тороевых являла собой пример любви к устному словотворчеству, характерной для многих его сородичей, бережно передававших из поколения в поколение уникальные фольклорные традиции, содержавшие в себе многовековую народную память, мудрость предков и их духовную силу.

В 17 лет лишившись зрения, Аполлон Тороев учился играть на хуре, исполнять песни, сказки, улигеры. Будучи от природы музыкально одаренным, обладая феноменальной слуховой памятью, отчасти компенсировавшей потерю зрения, имея прекрасный голос, Аполлон Тороев вскоре получил признание не только в своем улусе, но и далеко за пределами родного района.

Со слов Аполлона Тороева зафиксированы десятки песен, сказок, улигеров. В архиве Улан-Удэ, Москвы, Ленинграда имеются записи 156 его произведений. Многие записи улигеров и сказок хранятся в личных архивах собирателей фольклора. Сказитель наизусть знал свыше ста тысяч строк из эпической поэзии бурят. В его памяти - живой многотомной книге мудрости - содержались 30 улигеров, 88 народных сказок, десятки легенд и преданий, сотни песен, загадок, пословиц и поговорок. Кроме этого им были созданы 14 новых поэм и 31 новая сказка.

Личность и творчество А. Тороева привлекли внимание таких известных ученых и писателей, как Х.Н. Намсараев, И.Н. Мадасон, Г.Ф. Кунгуров и др. А.А. Тороев выступал не только рассказчиком, улигершином, но и автором собственных сочинений. В 1939 г. А.А. Тороев стал членом Союза писателей СССР, в 1941 г. были изданы его первые книги на русском и бурятском языках; в 1954 г. ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств Бурят-Монгольской АССР.

Аполлон Тороев относился к числу прекрасных знатоков «Гэсэра» и его исполнителей. С девятилетнего возраста он слушал «Гэсэр» и запомнил его со слов своих старших родственников, в семейной обстановке. Сначала А. Тороев рассказывал свой любимый

 улигер сверстникам, а позднее и взрослым, которые относились к юному улигершину с уважением и вниманием. Как вспоминает Н.О. Шаракшинова: «Впервые я встретилась с А.А. Тороевым в 1952 г., когда он был уже известным сказителем…Улигершин исполнял «Гэсэр» речитативом, без передышки, и меня поразила феноменальная память сказителя и певучесть его голоса». Тороевский вариант был записан Н.О. Шаракшиновой в 1952 г. и бывшей студенткой Иркутского университета А. Романовой в 1953 г. Содержание этого варианта составляет борьба Гэсэра со следующими мифическими существами:
I - с главою восточных тэнгриев - Атай Уланом.
II - отрубает 77 сучьев у волшебной белой березы, которая собиралась закрыть все небо.
III - отрубает верхушку сандалового дерева, собравшегося проткнуть голубое небо.
IV - уничтожает 9 шолмо, приносивших людям страдания и бедствия.
V - с желтым псом-чудовищем, пожиравшим все живые существа.
VI - с тремя шараблинскими ханами.
VII - с Тосхолдой мангадхаем.
VIII - с Гал Нурман-ханом.
IX - с Шара мангадхаем.
(Шаракшинова Н.О. Героический эпос о Гэсэре. - Иркутск, 1969. – С. 38.)

Также от А. Тороева были записаны Т.М. Болдоновой в августе 1942 г. три улигера: «Гэсэр Мэргэн» (2400 стих.), «Шандаабал Мэргэн» и «Албанжа Мэргэн». Второй из них, по признанию сказителя, является особой ветвью «Гэсэра». Часть «Гэсэр Мэргэна» была опубликована в газете «Усть-Ордын Унэн» в декабре 1993 г. с предисловием С.Ш. Чагдурова. Интерес представляет записанная поэтом В. Петоновым из уст сказителя легенда о битве Гэсэра с Лойр Хара Лобсоголдоем, имеющая этиологические мотивы (например, образование озер Оншоо, Доншоо от копыт Гэсэрового коня, а гора Орголи – от песка, которую Гэсэр стряхнул со своей стрелы на землю. Любопытно, что эти топонимы существуют в Приангарье). (Петонов В. Yльгэршэн тухай үгүүлэл / Сказ об улигершине. - Улан-Удэ, 2002. – С. 16-18). К сожалению, варианты эпоса «Гэсэр», записанные Н.О. Шаракшиновой и Т.М. Болдоновой, остаются до сих пор не изданными.

А. Тороев умер в 1982 г., прожив долгую, творчески плодотворную жизнь. Он являлся и нашим современником, запечатлевшим в своих произведениях всю противоречивость сложной, насыщенной трагедией и пафосом эпохи. Наиболее яркие его творения, какое бы содержание они не носили, были проникнуты искренней верой в доброту, в гуманизм, в величие человека. Бесспорными являются его заслуги в сохранении древних народных традиций, национальных символов, памяти, национального бурятского духа, пронесенного через все невзгоды тяжелого времени благодаря светлому ис­кусству улигершина.

Бажей Жатухаев

Бажей Жатухаев (1891 - 1983) родился в улусе Хайтаг Тангутского булсовета, ныне Нукутского аймака Усть-Ордынского Бурятского автономного округа Иркутской области. Его предки из рода хулмэнгэ, были известными сказителями Унгинской долины. Отец Егор Жатухаевич хорошо знал все «ветви» «Гэсэра», улигеры «Хатуу Хара хан», «Алтай Сэгсэй Мэргэн», «Алтай Гургалдай батор», которые исполнял пением. Впоследствии сам сказитель признавался, что его отец прилично знал улигер «Гэсэр» и все его главы, представляющие собой по существу самостоятельные поэмы, всего 15 улигеров. Одно произведение, такое как «Гэсэр», Егор Жатухаевич пел девять вечеров подряд.

Действительно, трудно переоценить роль отца сказителя – Егора Жатухаевича в формировании его сына как улигершина. Знания народной поэзии распространялись на всю их семью, члены которой были первыми и самыми активными слушателями отца - улигершина. Не случайно все его сыновья - Антроопка (1876-1945), Кириила (1886-1920), Бажей и Баади (1893-1960) стали сказителями. Сам Б. Жатухаев с десяти лет начал «говорить» улигеры и сказки, запомнив наизусть несколько народных произве­дений. Впоследствии освоил весь репертуар отца, рассказывал также сказки, исполнял песни, хорошо знал предания. В молодости он исполнял улигеры исключительно пением, под аккомпанемент хура, а позже стал исполнять речитативом и декламацией.

По данным С.П. Балдаева, сказитель в молодости владел прекрасным голосом и считался в своем кулмэтском роду лучшим певцом, особенно хорошо исполнял улигеры. В его репертуар входили улигеры «Гэсэр», «Алтан Шагай мэргэн», «Мунгэн Шагай мэргэн», «Хухоосэй мэргэн», песни, сказки, благопожелания, загадки, проклятия и т.д. Кроме того, в его репертуаре имелись многие десятки лирических, хороводных, плясовых, застольных, свадебных и исторических песен бурят, и не только песен. Улигершин проявлял себя и как знаток истории бурятских родов и улусов, преданий, легенд и шаманские призывания. Также Б. Жатухаев, по словам С.П. Балдаева, хорошо знает мифологию западных бурят: борьбу бабушек Манзан Гурмэ тоодэй и Маяс Хара тоодэй, Эсэгэ Малана с Хамхир Богдо, Хан Хюрмаста с Атай Уланом, сыновей Хан Хюрмаста с сыновьями Атай Улана и т.д., включая мифы и о коллизиях второстепенных тэнгэриев и их сыновей.

Как вспоминает писатель А. Бальбуров, родной улус сказителя Б. Жатухаева «отстоял от нашего Хурсанги километрах в трех. Появление улигершина в нашем доме было желанным и воспринималось как праздник. Восседая на кожаных старых-престарых подушках, Бажей-ахай начинал своим высоким красивым голосом петь «Абай Гэсэра». Удивительная память этого человека сохранила двадцать четыре тысячи стихотворных строк знаменитого улигера. У него была своя песенная манера исполнения «Гэсэра». Это было очень здорово, поэтому-то я с самых малых лет купался в море народной поэзии и, как зачарованный, бродил по сказочным лесам и долинам, перескакивал через высочайшие горы…».

(Бальбуров А. Двенадцать моих драгоценностей. - М., 1975. – С. 9, 35).

С мнением известного писателя перекликается описание манеры исполнения Б. Жатухаевым, приводимое исследователем его биографии и творчества Р.А. Шерхунаевым. Как он пишет, сказитель не заставляет слушателей долго ждать (такое в подобных ситуациях просто не принято), начинает улигер «Гэсэр». Сказитель знает все девять его ветвей, т. е. целиком грандиозную эпопею. Это его любимое произведение. Справедливости ради отметим, что рапсодов, исполнявших полностью «Гэсэр» в двадцатые-тридцатые годы нашего века, было сравнительно немного. Певцов этой поэмы, колоссальной по объему, буряты называли гэсэршинами, чем подчеркивали свое особое к ним уважение, относя их к числу лучших и вы­дающихся сказителей.

Исполнение улигеров исключительно пением - сложное искусство. Позже, с годами, Жатухаев меньше обра­щается к нему и переходит к комбинированному исполнению, сочетающему пение, речитатив и декламацию. При этом он поет начало эпопеи, песни, где изображена поездка героя на охоту, затем переходит на речитатив и декламацию и снова поет о поездке батора за суженой и некоторые другие важные места. Там, где стихи улигера передаются декламацией, Б. Жатухаев говорит энергично, с подъемом.

К сказителю часто обращались писатели, ученые, собиратели фольклора, студенты, учащиеся. С.П. Балдаев пишет: «В 1940 г. от него А.А. Бальбуров записал первые две главы «Гэсэра», третья глава записана была мною годом позже». Записи А.А. Бальбурова, хранящиеся в рукописном отделе Бурятского филиала Сибирского отделения Академии наук, использо­ваны Н.Г. Балдано при составлении им сводного текста «Гэсэра». В шестидесятые годы И.Е. Тугутов записал у сказителя многие ветви «Гэсэра» на магнитофонную ленту (хранятся в личном архиве собирателя).

По мнению исследователя Д.А. Бурчиной, вариант Б. Жатухаева в записи А. Бальбурова очень оригинален и не похож на остальные унгинские. Он содержит около 2800 стихов, содержание включает две главы:
1) Ссора и бой с Хан Тюрмас тэнгрия с Атай Уланом,
2) Бедствия и страдания земных людей.

Гэсэр спускается на землю. В третьей «главе», записанной С.П. Балдаевым, сюжет схож с монгольской Гэсэриадой. Глава эта называется «Абай Гэсэр хубун (Нюхата Зура)», состоит приблизительно из 1400 стихов. В ней содержатся следующие сюжеты:
1) Испытание Суглэ Нойоном своих сыновей,
2) О победе Нюхата Зура над девятью дьяволами-шулмасами,
3) О женитьбе героя на Тумэн Жаргалан и Урмай Гохон.

Бажей Жатухаев является одним из блистательных представителей унгинской эпической традиции. Он своим творчеством внес достойный вклад в сокровищницу бурятской Гэсэриады и культуру родного народа.

Майсан Алсыев

Майсан Алсыев (1879 - 1961) родился в улусе Жемчуг Тункинской долины. Его отец, Ардан Алсыевич, бурят хонгодоровского рода, разводил скот, овец, сеял хлеб. Был он крестьянином среднего достатка. Майсан был его единственным сыном. В семье Алсыевых и в их роду сказителей не было, но юный Майсан с детства любил слушать улигеры, легенды и песни в исполнении улусных певцов - сказителей. Будучи от природы музыкально одаренным, имел прекрасный голос, он легко и быстро научился играть на хуре и лимбе. И уже в молодом возрасте знал десятки лирических, хороводных, свадебных, исторических песен, большие «конные» улигеры (морин ульгэр), включая «Гэсэр».

Тункинская долина издавна славилась своими песнями и певцами. В Жемчуге, как и в других улусах Бурятии, проводились традиционные состязания народных певцов. И почти всегда Майсан Арданович выходил победителем - он был неиссякаем, блестяще импровизировал. До сих пор в Тунке распевают его песни - импровизации. «Наш Майсан» или Майсан-таабай - так с любовью и уважением называли его в народе.

М. Алсыев любил и часто исполнял легенды и предания о происхождении бурятских родов, заселении Тункинской долины, песни о Шоно-Баторе, Шудармане, Амурсане. В устах сказителя силой его художественной передачи они как бы обретали новое дыхание, оживали в образах и действиях героев. Именно таким, влюбленным в свой высокогорный край, овеянный дымкой сказаний, он предстает со страниц повести земляка - тункинца Б. Ябжанова «Саянский сказ». Майсан Арданович часто говорил землякам: «История - учитель нашей жизни». Он любил повторять монгольскую пословицу: «Из корней прошлого вырастает цветок настоящего, в бутоне которого зреют плоды будущего». История - это не только уроки жизни, но и ее первооснова, мудрое завещание прародителей своим потомкам, достояние и духовное сокровище народа.

Собиратели бурятского фольклора, писатели, сту­денты не однажды записывали со слов Алсыева народ­ные произведения. В его памяти, бесценной кладовой устной поэзии, хранились образцы всех жанров фольк­лора. Но, к сожалению, лишь самая малая часть запи­санного от него смогла увидеть свет. Многое еще осталось неизданным. Только в 1940 г. сотрудники Бурятского госу­дарственного научно-исследовательского института язы­ка, литературы и истории записывают у Алсыева около тридцати улигеров и значительное количество сказок. Это многие тысячи стихотворных строк из эпической по­эзии бурят.

В знак признания вклада улигершина в дело развития национальной культуры в 1939 г. Совет Народных Комиссаров Бурят-Монгольской АССР устанавливает Майсану Алсыеву как сказителю персональную пенсию. Некоторые сказки, легенды, песни из репертуара Алсыева публикуются в газетах, передаются по радио. В 1943 г. в Улан-Удэ выходит на бурятском языке «Антология бурят-монгольской литературы», в ней печатаются произведения М. Алсыева -«Песня о Жамбыле Тулаеве», «Песня о Тунке», «Песня о героях Великой Отечественной войны», сказка «Тоти шубуун» (Попугай).

Обладая, как и все сказители, цепкой памятью, М. Алсыев помнил слово в слово большие улигеры - десятки тысяч стихотворных строк. Майсан Алсыев как истинный сказитель обладал многогранным талантом: играл на хуре, лимбе, пел и сам сочинял не только песни и стихи, но и сказки и улигеры. Более того, отличаясь знанием старомонгольской письменности М.А. Алсыев стремился записывать сочиненное им.

Майсан Алсыев достойно продолжал традиции многовековой народной поэзии бурят, был одним из тех, кто составлял, говоря словами Гомера, певцов благородное племя. Наибольшей известностью среди сказителей саянского региона пользуется имя Майсана Алсыева, признанного в народе улигершина, знатока и мастера тункинской интерпретации эпоса "Гэсэр". По словам очевидцев, сказание в его устах существовало и в стихотворной форме, и в прозе. Стиль повествования отличался особым художественным колоритом, богатством улигерного языка. К сожалению, записанный в 1940 г. старейшим историком Бурятии Б.Д. Цибиковым вариант М. Алсыева был безвозвратно утерян в силу определенных обстоятельств, но сохранились некоторые данные о сказительском репертуаре тункинского улигершина.

Так, М. Алсыев знал почти целиком эпос "Абай Гэсэр Богдо хан", воспринятый им в детские годы от своих учителей Базара Жудбуева (Кырен), Данзана Найданова (Харбяты), одноулусников из с. Жемчуг Бобруу Хэтэрхеева и Хастана Хутаева (оба из рода шошолок), знавших от девяти до тринадцати глав бурятской эпопеи:
1. Небесный пролог (битва западных и восточных небожите­лей, низвержение Атай Улана (вар. Хамхир Богдо) на землю и возникновение из его останков различных мангадхаев, олицетворяющих силы Зла;
2. Отправление одного из сыновей Хан Хурмасты в мир людей, рождение Гэсэра от старых родителей, детство, проведение тайлгана на горе Сэгтэ Сумбэр уула, приобретение богатырского коня и воинских доспехов;
3. Женитьба на трех земных красавицах, построение дворцов, спуск баторов - сыновей небожителей на землю;
4. Бой с Батаганой - гигантским насекомым;
5. Сражение с исполинским животным Орголи;
6. Лама Добого;
7. Шарайских три хана;
8. Гал Дулмэ хан;
9. Ганга Бурэд хан;
10. Архан шудхэр;
11. Абарга Сэсэн мангадхай;
12. Лобсоголдой шара мангадхай;
13 Жизнь в кругу своей семьи и окаменение на вершинах Саянских гор с тремя старшими баторами;
(Балдаев С.П. Сказитель Тункинской долины Майсан Алсыев // Отдел письменных памятников ИМБиТ СО РАН, ф. Балдаева, № 327/465, 1944 г.)

Обращает на себя внимание, что количество глав обозначено числом тринадцать, которое наряду с традиционным представлением о девяти главах "Гэсэра" говорит о существовании тринадцати канонических глав этого эпического произведения (например, у тункинских и аларских сказителей, от­носящихся к хонгодорам). Данное число в эпической нумерологии - явление неслучайное, так как, возможно, данная числовая номинация носит символический характер, указывающая на её особую значимость. Не случайно темой сакральной петрификации как бы композиционно завершается начинающаяся с небесного или мифологического пролога многосюжетная гэсэрова эпопея в тункинском варианте М. Алсыева. Небезынтересно отметить, что в перечне имен тункинских гэсэрчинов, приводимом С.П. Балдаевым, выделяется их географическое представительство, охватывающее фактически почти весь Тункинский район, что красноречиво говорит о повсеместном бытовании эпоса "Гэсэр" в Тунке и существовании здесь богатой и прочной сказительской традиции.

По сюжетному составу варианты Гэсэриады, отмеченные у присаянских бурят, в том числе вариант М. Алсыева, очень близки друг к другу и в целом их можно рассматривать как составную часть унгинской версии эпоса «Абай Гэсэр». Напомним, что основной сюжетный корпус хонгодорской Гэсэриады, включающий в себя небесный пролог (противоборство небожителей и низвержение Атай Улана), рождение Гэсэра от земных родителей, женитьбу, битвы с чудовищами и антропоморфными мангадхаями, полностью совпадает с узловыми главами унгинской Гэсэриады. Правомерность тезиса о тождественности, к примеру, тункинских вариантов с унгинскими подтверждается выводами, к которым пришли фольклористы Д.А. Бурчина и В.Ш. Гунгаров в их исследованях, посвященных бытованию устной традиции Гэсэриады в Присаянье. (Дугаров Б.С. К генезису унгинской версии Гэсэриады: хонгодорский фактор // Хонгодоры в этнической истории монгольских народов. - Улан-Удэ, 2004. – С. 15-16, 27-28.). В целом хонгодоры в лице таких талантливых представителей как М. Алсыев внесли значительный вклад в духовную культуру бурятского народа.

Майсан Алсыев, безусловно, принадлежал к плеяде выдающихся улигершинов XX в. Верится, что наступивший XXI в. скажет свое доброе и емкое слово о бурятских сказителях - гэсэрчинах, к славной и могучей плеяде которых по достоинству принадлежит Майсан Алсыев.

Парамон Дмитриев

Парамон Дмитриев (1883 - 1958) родился и всю жизнь прожил в улусе Ворот-Онгой. Репертуар перенял от своего отца, улигершина Дылгира Ханхаевича, предки которого из рода онгой, кости хулмэнгэ. Его отец, Дылгир Ханхаевич, любитель художественного слова и улигершин, постоянно посвящал детей и всех земляков в дела своих далеких предков, рисуя их яркие запоминающиеся образы... Несмотря на усталость после тяжелой работы, он вечерами подолгу рассказывал народные произведения. Исполнял их мастерски, интересно и увлекательно - никого не оставляли равнодушными песни и поэтические рассказы певца-улигершина. Эта его увлеченность поэзией, любовь к слову, передавалась и детям. Парамон легко и быстро запоминал песни, сказки, улигеры, затем сам их исполнял. Это, по существу, была учеба будущего улигершина.

П. Дмитриев начал рассказывать улигеры и сказки и исполнять песни с малолетства, а состязаться со стариками в исполнении песен - с 15-летнего возраста. Улигер «Абай Гэсэр» он воспринял от одноулусника, талантливого улигершина Жарбахи Малаханова, которого считал своим учителем. П. Дмитриев по праву относится к числу выдающихся бурятских сказителей. Его репертуар состоял из больших «конных» улигеров (морин ульгэр), включая «Гэсэр», множества сказок, легенд, преданий, песен, благопожеланий, а также пословиц, поговорок и загадок. Знал он и шаманский фольклор. В общей сложности П. Дмитриев помнил наизусть по меньшей мере 200 - 250 тысяч стихов из устнопоэтического творчества бурят, чем может похвалиться не каждый сказитель.

В 1954 г. В.И. Золхоев, записав со слов П. Дмитриева «Бойлон Гоохон дуутэй Богдони Хубшэ мэргэн», приложил к нему весьма ценный и важный для нас документ - «Список улигеров, которые знает сказитель П.Д. Дмитриев...» В этом списке, явно неполном, значатся:
1) Гэсэр,
2) Элэнтэ Тархи хаани Эрхэн нюдэн хубуун,
3) Анзаари мэргэн хаан,
4) hoхор Богдо хаан,
5) Нарин Ногоон Намажа хаан,
6) Арнай Гэрдэ мэргэн,
7) Суута долоон Хулагшад,
8) Хаан Сагта мэргэн,
9) Хаан Сагта абхай,
10) Сайхар Сагаан,
11) hайдар Буудэр хоёр,
12) Алтай Гасуу,
13) Богдони Хубшэ мэргэн Бойлон Гоохон дуутэй,
14) Эрэдээ эрэ турэhэн Эрэ Хабтас мэргэн,
15) hуужа hамган,
16) Эреэн обогон hанжуургатай Эреэхэ басаган,
17) Теерсэгын хубуун,
18) Ошор Тайжа хубуутэй Оньел Гоохон басагатай.

Улигеры П. Дмитриев рассказывал (тооложэ хэлэдэг), но мог исполнять и пением. Примечательно, что исполнение эпоса у него не было сухим и бесстрастным. Все собиратели, записывавшие от него (Д.Д.  Хилтухин,  В.И.  Золхоев,  Н.О. Шаракшинова),

отмечают, что он, «рассказывая улигер, сильно переживал», весь проникался искренним участием к судьбе героев и плакал, когда герои попадали в трагическую ситуацию. «Старик близко к сердцу принимал описываемое,- вспоминал Д.Д. Хилтухин о Дмитриеве.- Плачет и исполняет, вытирает платком слезы и продолжает повествование. Говорил сказитель с чувством, удивительно быстро, слова произносил четко, голос у него мягкий, бархатный, я бы сказал, красивый...».

П. Дмитриев, как и П. Петров, верил в то, что и события в улигерах, и герои были когда-то в действительности; в то, что герои после смерти стали либо звездами, либо божествами на небе. От П. Дмитриева фольклористами было записано довольно большое количество героико-эпических произведений. В Рукописном отделе ИМБиТ СО РАН хранятся девять его улигеров объемом от 1400 до 2500 стихов. Самым крупным из всех сказаний является «Гэсэр» объемом в 6305 стихов, в котором отсутствует лишь «глава» о дьяволе Шэрэм Мината. Он был записан Д. Хилтухиным и вышел в 1953 г. в г. Улан-Удэ отдельным изданием под названием «Гэсэр». Наряду с другими полными вариантами, этот вариант был использован Намжилом Балдано для составления сводного текста бурятского народного эпоса «Гэсэр», выдержавшего два издания (Улан-Удэ, 1959, 1969).

Сказительский вариант «Гэсэра» П. Дмитриева занимает особое место в унгинской эпической традиции. Он состоит из следующих 10 глав:
1) Раздор и война тэнгриев,
2) О детских подвигах Нюхата Нюргай хубуна,
3) Рождение Гэсэра на земле,
4) Страна Гэсэра,
5) Война Абай Гэсэра с горой Агы,
6) Война Абай Гэсэра с Пестрым Огтонойским тигром,
7) О трех шараблинских ханах,
8) Война с Гал Дулмэ ханом,
9) Война с Лобсоголдоем,
10) Китайский Гумэл хан.

Хотя вариант П. Дмитриева имеет сюжетное сходство с вариантами его земляков П. Петрова и П. Тушемилова, поскольку все они относятся к единому сказительскому (унгинскому) ареалу, тем не менее дмитриевский вариант отличается своеобразием. Так, в его небесном прологе фигурирует ряд оригинальных персонажей, присущих только этому варианту. Это прародительница 44 восточных тэнгриев Нуран Гурмэ, мифологический персонаж Агын уула (досл. «Пещерная гора»). Последний образ является раритетом в бурятской эпической традиции, и по всей видимости, реликтом, относящимся к древнейшим пластам тюрко-монгольской мифологической общности. (Дугаров Б.С. Небесный пролог в эпосе «Абай Гэсэр» (унгинский вариант) // Этнокультурное образование: совершенствование подготовки специалистов в области традиционных культур. Т. II. - Улан-Удэ, 2003. – С. 64-65).

Парамон Дмитриев - один из самых замечательных сказителей XX века. Он живет в благодарной памяти народа, как живут и его бессмертные тво­рения.

Улигершин Папа Тушемилов

Улигершин Папа Тушемилов (1877-1954) родился в улусе Нижний Мельхитуй (Баян Жалга) Нукутского района Усть-Ордынского Бурятского автономного округа, принадлежал к олзоеву роду. Он знал, согласно записи С.П. Балдаева, свою родословную до 21 колена. Кроме сказительского мастерства П. Ту­шемилов хорошо владел искусством народной медицины: был известным костоправом, как его отец и дед. Это искусство, которое не каждому дано, улигершин перенял у них еще в юные годы и стал признанным знатоком народной хирургии.

П. Тушемилова можно назвать потомственным улигершином, так как все его предки, начиная с прапрадеда Пеэтрига, славились как знатоки народной поэзии, певцы и сказители. В доме Тушемиловых часто собирались земляки, а также специально приезжали из далеких улусов гости - видные улигершины. В зимнее время они до глубокой ночи рассказывали друг другу эпопеи, сказ­ки, легенды. Папа с волнением, радостью, с какой-то внутренней гордостью и уже который раз слушал улигеры в исполнении отца, дяди Петхооба и дедуш­ки Тушемила. Он не просто запоминал произведения (это давалось ему не так уж трудно), а учился ма­стерству исполнения, познавал тайны удивительно богатого словесного искусства и необычайно широ­кой поэтической и общественной деятельности народ­ных певцов-сказителей.

Папа Михайлович, будучи взрослым, вспоминал: «Когда мне было 15-16 лет, я перенял «Гэсэр» у своего дяди (старшего брата мо­его отца) Петхооба Тушемилова... Я рано начал со­стязаться в песнопении и исполнении улигеров...». Здесь чрезвычайно важно как знак преемственности поколений признание сказителя о своем непосредственном учителе - дяде Петкове (Петхообе) Тушемилове, который знал все «девять ветвей» сказания о Гэсэре и испол­нял его только пением и речитативом, сопровождая их иг­рой на хуре. Именно от него и его земляков в 1890 г. М.Н. Хангалов записал «Абай Гэсэр Богдо хан», который стал первой полной публикацией унгинской версии Гэсэриады (1893).

Многое дало П. Тушемилову общение с улусными и приезжавшими сюда певцами-сказителями. Он особенно уважал и любил слушать произведения в исполнении крупного унгинского рапсода Эмнушки Хулугурова, почитаемого Г.Н. Потаниным, М.Н. Хангаловым, Я.А. и Н.С. Болдоновыми, которые записывали с его слов улигеры, песни, сказки.

П. Тушемилов уже с семи лет рассказывал сказки, легенды, улигеры, удивляя окружающих. Он учился игре на хуре и мастерству исполнения текстов от отца, деда и дяди Петхоба. Дед его Тушемил обладал прекрасным голосом, сочинял песни и всегда выходил победителем на состязаниях. П. Тушемилов хорошо усвоил традиции своей семьи и стал популярным во всем Приангарье певцом и исполнителем песен, сказок, улигеров. И.Н. Мадасон, записавший от него несколько ветвей улигера «Гэсэр», так характеризует его исполнение: «Папе Тушемилову непременно нужны были слушатели. Среднего роста, подвижный, с маленькими юркими глазами, он стремился блестяще показать свое знание старины, подчеркнуть свое «превосходство» над другими в исполнении песен, легенд, преданий… Исполнял «Гэсэр» П. Тушемилов красиво, то речитативом, то пением (голос, несмотря на преклонный возраст, был хорошим) и всегда вдохновенно».

По свидетельству собирателя, сказитель знал более 10 крупных улигеров, более 60 сказок, многочисленные загадки, разные предания и ша­манские заклинания. Прекрасно  исполнял  песни

 в сопровождении двухструнной скрипки, которую он использовал вместо хура. По данным Р.А. Шерхунаева, его эпический репертуар насчитывал свыше 30 крупных сказаний: «Аламжа Мэргэн» «Хараасгай мэргэн», «Алтан Шагай мэргэн», «Эрхэ-нюдэн мэргэн», «Хара зурхэн баатар», «Эрэ Тоохолой мэргэн», «Эрбэд Богдо хан» и др.

Обладая исключительной памятью, он воспринял исполнительские традиции бурятских сказителей в их классической форме, идущие, по крайней мере, с XVII-XIX вв. В своей же сказительской практике, продолжавшейся беспрерывно свыше шестидесяти лет, Папа Михайлович пропагандировал многовековое устное народное творчество бурят. При этом П. Тушемилов сконцентрировал в себе все лучшее, что было в деятельности предков-рапсодов, в одинаковой мере хорошо и с наибольшей полнотой знал произведения всех жанров бурятского фольклора. В свое время на обширной территории родного края он был непревзойденным мастером исполнения на­родных произведений.

Известны несколько записей «Гэсэра» от П. Тушемилова. В ноябре 1940 г., в улусе Мельхитуй, на родине сказителя И.Н. Мадасон записал от него несколько глав из «Гэсэра»:
1) Раздор и война небожителей. Мор на земле. Сошествие Бухэ Бэликтэ на землю,
2) победа Абай Гэсэра над Лесным Пестрым тигром Охотор,
3) о болезни Гэсэра и уходе его жены Тумэн Жаргалан хатан к Абарга Сэсэн мангадхаю,
4) о войне с тремя шараблинскими ханами,
5) поход и победа над Гал Дулмэ ханом,
6) о китайском Гумэн Сэсэн хане. Общий объем стихотворной рукописи составляет 172 машинописных страницы. (Бурчина Д.А. Гэсэриада западных бурят. - Новосибирск, 1990. – С. 164-195.)

Наиболее полная запись сказительского варианта П. Тушемилова (8051 стих), состоящего из 11 «глав» (в нем отсутствует только глава о борьбе Гэсэра с Лобсоголдой мангадхаем), принадлежит Т.М. Болдоновой. Этот вариант, записанный в 1948 г., был издан в 2000 г. на двух языках при активном участии С.Ш. Чагдурова и Т.М. Болдоновой и стал памятником самому сказителю - Папе Тушемилову. Кроме того, у улигершина записывала «Гэсэр» Н.О. Шаракшинова (рукопись хранится у собирательницы). По свидетельству И.Н. Мадасона, со сказителем на его родине много занимался писатель Н.Г. Балдано во время подготовки им для издания литературного свода эпоса «Гэсэр». Тогда им была произведена запись двух глав – о войне Гэсэра с тремя шараблинскими ханами и о битве Гэсэра с Лойр-Лобсоголдой мангадхаем. Они были изданы отдельной книгой «Гэсэр» на бурятском языке под редакцией поэта Ц. Галсанова в 1941 г. в г. Улан-Удэ. (Шаракшинова Н.О. Героический эпос о Гэсэре. - Иркутск, 1969. – С. 39.)

П. Тушемилов посвятил всю свою жизнь изучению художественного творчества бурят и благородной миссии его пропаганды труднейшими средствами поэтического, вокального и музыкального искусства. Заслуги сказителя поистине неоценимы. Он был крупным деятелем бурятской национальной культуры. Верный сын своего народа и его великий певец, П. Тушемилов оставил нам богатое художественное наследие, а в душе своих соотечественников - неизгладимую память. Он по достоинству занимает вид­ное и почетное место в славной плеяде Гомеров XX в., в истории мировой практики народных сказителей-певцов.

Улигершин Пёохон Петров

Улигершин Пёохон Петров (1866-1943) родился в улусе Хадаахан на Уйга - острове реки Ангары близ Балаганска, ныне совхоз «Приморский» Нукутского района Усть-Ордынского Бурятского автономного округа. Предки П. Петрова происходили из рода Хангин, который возводил свою родословную к племени Хибэдэг хара монголы. Это нашло отражение в родовом шаманском призывании:

Хамаг тумэн Хангин,
Хара монгол удха....
Хангин - многотысячный род,
от черных монголов начало берет....

Большой шаманский дар по генетическому коду перешел к П. Петрову, который, по мнению крупнейшего фольклориста-собирателя С.П. Балдаева, являлся непревзойденным знатоком древних языческих обрядов, «не задумываясь, словно читая по книге, доводил призывание до конца».

Пёохон Петров слыл авторитетом не только в области шаманской поэзии, но и в знании истории бурят - монгольских родов и племен. Как носитель культуры своего народа он великолепно знал его обычаи и обряды, умел читать книгу природы и толковать ее знаки и приметы. Ему доверяли тайну своих названий вершины и пади окрестных гор и холмов, речки и озера, людские селения и стойбища. О многом мог поведать приангарский мудрец - старожил. Недаром в советское время П. Петров становится лучшим гидом - краеведом открытого в 1934 г. колхозного музея.

Но природный дар, любовь к старине и феноменальная память с особой силой сказались в знании родного фольклора и прежде всего героического эпоса «Гэсэр», который обессмертил имя своего сказителя. Великое сказание, зародившееся в недрах Центральной Азии, куда входил географически и исторически регион Прибайкалья, находило своих достойных поэтов, хранителей и исполнителей. Имена многих и многих сказителей - гэсэршинов канули в Лету, но время и судьба выдвинули Пёохона Петрова в число выдающихся сказителей XX века. Неиссякаемый источник народного твор­чества и богатая эпическая традиция родного края подготовили появление именитого рапсода. Известно, что его отец Петруунха Бааниев (Петр Иванов) был незаурядным улигершином. От него и услышал впервые П. Петров сказание о Гэсэре.

Но исполнение «Гэсэра» зиждется на безукоризненном знании всего фольклорного богатства. Малые формы фольклора являются как бы ступеньками, ведущими к вершине эпической поэзии. Пёохон Петров с детских лет успешно прошел народную школу сказительского усовершенствования, чтобы стать «образцовым улигершином, донесшим до нас традиционное «унгинское» исполнение улигеров». Он знал до двадцати больших эпических произведений, которые вкупе составляют свыше 100 тысяч стихотворных строк. А если сюда добавить десятки высокохудожественных сказок, множество легенд и преданий, пословиц и поговорок, загадок и шаманских песнопений, то все это составило бы многотомную библиотеку, которую улигершин П. Петров хранил в памяти, мог наизусть воспроизвести любую страницу народно-поэтического творчества.

Исполнял улигеры П. Петров только сказыванием (речитативом). Так, С.П. Балдаев пишет: «Улигеры не пел, а рассказывал - тооложэ хэлэдэг. Петь он не мог: не было голоса… рассказывал он улигеры стихотворно, не задумы­ваясь и не останавливаясь ни на минуту - только успевай записывать... Памятью он обладал феноменальной». Он был противником сокращенной передачи «Гэсэра», считал также, что улигеры нельзя исполнять днем, без всякого на то повода, что исполнение должно быть подготовленным.

К сожалению, далеко не все удалось записать фольклористам из уст  замечательного  сказителя. Но и то, что удалось перенести на

 бумагу собирателям Р.Ф. Тугутову, С.П. Балдаеву, А.И. Шадаеву, дает представление о творческом потенциале П. Петрова. Особо следует сказать об И.Н. Мадасоне, известном поэте и фольклористе, успевшем записать в самом начале 40-х гг. у Пёохона Петрова, незадолго до его кончины, 12537 драгоценных стихотворных строк. «Абай Гэсэр», записанный им один из самых полных вариантов унгинской Гэсэриады. Сказитель в стройной последовательности передал все основные части и эпизоды, рассказал обо всех походах и битвах своего любимого героя. Только одна «глава» о борьбе Гэсэра с Дьяволом Чугунным Кнутом (Шэрэм Мината) передана кратко. Но следует сказать, что не все сказители решаются на повествование о борьбе с этим самым страшным врагом Гэсэра. Так, например, этой «главы» нет у П. Дмитриева, хотя, несомненно, ее содержание было ему известно. «Абай Гэсэр» П. Петрова имеет дополнительные «главы» об исполинском змее Абарга, о Саган Баторе (Белом богатыре), о четырех последышах мира (Эби дурбэн хэнзэ), которых нет у других сказителей.

Варианту П. Петрова - одному из лучших в бурятской «Гэсэриаде» - была суждена большая дорога. В 1960 г. в г. Улан - Удэ увидело свет научное - впервые в бурятской фольклористике - издание этой жемчужины эпического наследия. Вступительная статья, подготовка текста, перевод на русский язык и комментарии к нему принадлежат А.И. Уланову, корифею бурятского гэсэроведения.

Вариант П. Петрова лег в основу сводного текста литературно-художественного издания «Абай Гэсэр хубуун» Н. Балдано, которое было издано в 1959 г. в Улан-Удэ и переиздано спустя десять лет. Этот «Гэсэр» - правда, далеко не в полном виде - дважды выходил в Москве в издательстве «Художественная литература» (1968 г. и 1973 г.) в переводе С. Липкина. Им же издана повесть для детей по мотивам бурятского эпоса «Держава утренних жаворонков» (Москва, 1968). Подобный пересказ в прозе предпринял писатель М. Степанов, чья книга «Карающий меч Гэсэра» выдержала три издания в Улан - Удэ в 1964, 1969 и 1994 гг.

Полный поэтический перевод «Гэсэра» на русском языке В. Солоухина вышел в 1986 г. в г. Улан-Удэ и спустя два года в г. Москве. Новым этапом на пути к широкому читателю явился поэтический перевод сказительского варианта Пёохона Петрова, осуществленный А. Преловским. Эта книга под названием «Великий Гэсэр» была опубликована в Москве в 1999 г. Есть определенная символика в том, что изданием бурятской «Гэсэриады», вершинного произведения фольклора народов Центральной Азии и Сибири, завершилось II тысячелетие, признанное международной общественностью, как и тысячелетие Чингисхана.

Также следует напомнить, что именно в селе Хадаахан - родине П. Петрова - в связи со 125-летием со дня его рождения состоялось в августе 1991 г. народное празднество, положившее начало бурятской Гэсэриаде, посвященной 1000-летию эпоса «Гэсэр». Там же было освящено и поднято знамя Гэсэра, ставшее символом возрождения вековых традиций и обычаев, символом духовного единения и бессмертия народа, живущего на берегах священного Байкала.

Смуглолицый и высоколобый, среднего роста и крепкого телосложения, трудолюбивый и мудрый - таким запомнился землякам народный сказитель Пеохон Петрович Петров. Он любил родную речь, верил в магическую животворную силу поэтического слова и духовно был сродни эпическим богатырям Гэсэра, которые благодаря таланту улигершина воспряли из глубин тысячелетий во имя служения будущему. Жизнь сказителя - искорка быстрых мгновений. Песнь сказителя - пламень в сердцах поколений.

Платон Степанович Степанов

Платон Степанович Степанов (1890-1970), происходивший из племени хонгодор, родился в улусе Ныгда Аларского района Иркутской области, в семье бедняка. Песни, сказки, улигеры и предания он воспринимал от земляков, таких же, как и он, бедняков, батрачивших у богатых хозяев. Особо следует сказать о матери улигершина Анне Урбановне, незаурядной сказительнице. Она знала улигеры «Гэсэр», «Алтай Шагай мэргэн», «Ута Сагаан мэргэн», «Хан-Тайжа», «Мэлэй Улаан дуухэй», причем первые два произведения исполняла пением. Она любила рассказывать сказки и улигеры сыну, открывала перед ним увлекательный мир народной поэзии, сумела заронить в его душе зерна внимания к искусству слова. Платон начал петь с малых лет.

С шестнадцати лет П. Степанов уже сам исполнял сказки и улигеры. Учился у известных в Алари и Унге сказителей-улигершинов. Освоив законы традиционного эпического и песенного творчества, мог создавать новые или варьировать по своему усмотрению традиционные произведения. Создал большую сюжетную песню о любви и трагической смерти девушки Маржан. Песни П. Степанова распевались народом, отражая его думы и чаяния. Талант певца особенно окреп и усилился в годы Великой Отечественной войны, он поднимал дух уходящих на фронт бойцов, напутствуя их на битву с врагом и желая возвращения домой со славой.

Творчество П. Степанова, получившее признание его земляков, привлекало внимание фольклористов. В 1967 г. отрывок из улигера «Алтай Шагай мэргэн» (его начало) в исполнении П. Степанова зафиксирован на магнитофонную ленту Д.С. Дугаровым, помещен в нотной записи и со стихотворными текстами на бурятском и в переводе на русском языках в его книге «Бурятские народные песни». П. Степанов, как и другие бурятские сказители, исполняя эпос, передает его содержание, все тончайшие оттенки мыслей на чистейшем родном языке, без применения иноязычных слов, а там, где они все-таки встречаются, хотя и редко, легко заменяет родными. Как пишет Р.А. Шерхунаев: «30 ноября 1964 г. в Ныгдинской восьмилетней школе состоялся вечер народной поэзии. Я делал доклад о фольклоре бурят и творческой деятельности Платона Степанова. Народный певец выступил с исполнением отрывков из улигеров «Гэсэр», «Алтай Шагай мэргэн», старинных и новых песен...». Далее он отмечает, что в устах Платона Степанова поэтическая речь льется, как светлый и сладкозвучный ручей, лаская уши и пленяя своей живостью, образностью, колоритом. В манере исполнения бурятскими рапсодами улигеров и песен есть нечто традиционное и каноническое, обусловленное стилевым характером этого вида искусства. Однако в границах исполнительского мастерства улигершина - певца, безусловно, имеются индивидуальные особенности и своеобразие. Что касается П. Степанова, то он говорит улигер то ровно, не торопясь, то быстро и громко, в полный выдох, как бы одним залпом произнося строфы улигера, и незаметно у сказителя голос понижается до шепота. Декламация пере­межается с речитативом. Слушателей пленяют богатство и разнообразие интонаций, артистическое мастерство улигершина.

Декламация и речитатив сменяются пением. У сказителя более или менее спокойное состояние - правая рука на груди, левой он прикасается к подбородку. В такт ритму песен улигершин притопывает одной ногой, немного покачивается из стороны в сторону... В конце тех или иных картин, поддерживая и вдохновляя певца, слушатели дружно произносят: «Зай-hээл! Зай-hээл!» Местами сказитель, сознательно сокращая текст произведения, поясняет события прозаическим рассказом.

С.П. Балдаев в статье "Бурятские улигершины и гэсэршины" приводит список "наиболее выдающихся народных поэтов-сказителей", в котором почетное место отводится П. Степанову как сказителю Гэсэриады. От него С.П. Балдаев записал в 1940 г. несколько глав эпоса "Абай Гэсэр хубуун": ро­ждение Гэсэра на земле, его детские подвиги и женитьба, уничтожение трех шараблинских ханов и Гал Нурма хана, в общем объеме свыше 2000 стихотворных строк. Исследователь Д.А. Бурчина, подробно рассмотрев десять основных вариантов "Абай Гэсэра", относящихся к унгинской версии и бытовавших в одном регионе - на левобережье Ангары, отмечает, что в варианте П. Степанова образ Гэсэра особенно наглядно воплощает в себе традиционные черты бурятских эпических сказаний (Бурчина Д.А. Гэсэриада западных бурят. - Новосибирск, 1990. - С. 67). Также следует подчеркнуть, что в данном варианте особой полнотой, свойственной традиционным улигерам, отличается зачин к эпическому действию. А своеобразие этого зачина, создающего фон мифического первотворения или правремени, проявляется в соединении общих мест бурятского улигерного зачина, например:

hоон ехэ далайн
Горхоложо байхадань,
hүмэр ехэ уулайн
Боори болдог байхадань

Когда великое молочное море
Ручьем струилось,
Когда великая Сумэр-гора
Холмиком пребывала...

с обращением к божественным персонажам небесного пантеона гэсэриады:

Барууни табин табан тэнгэриин
Баталагдажа байха сагтань,
Зүүнэй олон тэнгэриин
Зүбөө олон байха сагтань...

Во времена, когда утверждались
Западные пятьдесят пять тэнгрии,
Во времена, когда правоту обретали
Восточные многочисленные тэнгрии...

(Степанов П. Абай Гэсэр хубуун // Отдел письменных памятников ИМБиТ СО РАН, ф. Балдаева, № 415, 2 (2), л. 1-2, 1940 г.).

Свыше шестидесяти лет служил Платон Степанов родному народу своим вдохновенным творчеством. Он оставил заметный след в фольклорном наследии бурят как незаурядный певец-сказитель.


6143
Рады Вам
58
трилистник
МОСКВА
МОСКВА
трилистник
УЛАН-УДЭ