Большая картинка галереи.
 
логотип улан-уде
логотип Аяганги
заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка заставка

Путешествие в Париж

Концерт питерских бурят в честь 110-летия первой буддийской службы в Париже

Двое мальчиков, одетых в красивые шелковые халаты и шапки, отороченные мехом, подняли раковины и раздался звук: незнакомый, продолжительный, экзотический. Зрители замерли. Потом юные артисты поприветствовали с хадаками по-бурятски и станцевали ехор, народный бурятский танец, без которого не обходится ни один праздник. А школьницы Аюна Шагдурова и Лилия Данцаранова исполнили танец лебедей, но не Чайковского, а танец Белой Лебеди, которая согласно легенде стала праматерью восьми бурятских родов. Студентка Эржена Биликтуева пела песни на бурятском языке.

В концерте приняли участие почти тридцать человек, и не только участники фольклорного ансамбля «Ая-Ганга». Включились студентки и родители. Кто пел, кто танцевал, кто демонстрировал национальные костюмы, сшитые мастерицей Натальей Буянтуевой, а в завершении, вдохновленные вниманием зрителей, исполнили гимн Бурятии «Таежная, озерная, степная….».

Бернар Дрюон, сидящий в первом ряду, чтобы сделать хороший снимок, встал на колени, да и так и простоял в восхищении перед артистами почти весь концерт.

- Мы очень волнуемся,- говорила по-русски ведущая,- наверное, как и лама Агван Доржиев, когда он в 1898 году, 110 лет назад, по поручению Далай-ламы XIII приехал в Париж и в Музее восточных искусств (Музей Гимэ) совершил первое показательное богослужение. Тогда на этой необычной службе присутствовало несколько сотен человек – представители парижского бомонда, и даже будущий премьер Франции Жорж Клемансо…

Этот концерт мы посвящаем 110-летию первой буддийской службы Агвана Доржиева в Париже.

Иннокентий Анненский, поэт серебряного века, под впечатлением написал стихотворение «Буддийская месса в Париже». Там есть строки про Доржиева:

Священнодействовал базальтовый монгол,
И таял медленно таинственный глагол
В капризно созданном среди музея храме…

Бурятская речь и сегодня во Франции – экзотика, но русский язык для многих присутствующих родной и они его не забыли, но на концерте были и другие гости, и для них Татьяна Борисовна переводили на французский. Под концертный зал приспособлена изящная гостиная-столовая. В креслах сидели пожилые люди в возрасте от шестидесяти до ста лет (потом мы узнали, что были и старше, этот возраст французы называют третьим), в большинстве одетые по-домашнему и очень скромно, только мужчины помоложе были в пиджаках. За спинами зрителей из золоченых рам смотрели на все происходящее российский император Александр III, Екатерина II и другие царствующие особы русского дома Романовых.

За окнами, расположенными по обе стороны зала, был виден оголенный сад и несколько подстриженных вечнозеленых кустарников, ярко-зеленая листва которых блестела от влаги, и чернела земля, очищенная от листьев. Неяркий свет январского дня проникал в окна, отражался от крышки черного рояля и утопал в пурпурном бархате кресла с двуглавым орлом на спинке, одиноко стоящего в красном углу под иконой.

Это кресло императора Николая II, в котором он сиживал, когда приезжал в Париж, а также картины, книги, иконы, мебель были переданы Русскому дому последним послом царского двора Маклаковым перед тем, как новый посол советского правительства Красин приехал в Париж.

Казалось, что в этом особняке, убежище для престарелых русских - эмигрантов первой волны, время остановилось. Во всяком случае, оно здесь так спрессовалось и пропиталось историей, что уже с порога мы это ощутили. А вернее с того момента, когда вышли на железнодорожной станции Сент-Женевьев, расположенной в 30 км от Парижа, и, проходя вдоль длинной белой мазанной кирпичной стены, увидели голубую маковку русской церквушки с миниатюрной звонницей, очень похожей на новгородские церкви. Все здесь насыщено историей той переломной эпохи, когда Франция приняла сотни тысяч русских эмигрантов первой волны из революционной России. Там за этой стеной лежит прах десяти тысяч русских эмигрантов: великих и невеликих писателей, художников, артистов, княгинь, князей, графинь и графов, белогвардейцев и казаков, дворян и безродных, богатых и бедных. Покоится там и знаменитый бурят Валерий Инкижинов, его дочь и супруга.

Отыскать особняк, некогда принадлежавший брату секретаря Наполеона, и в котором расположен Русский дом, где нам предстояло давать концерт, нам вместе с провожатыми сразу не удалось. Мы долго плутали среди небольших двухэтажных особнячков, изысканно ухоженных с крохотными двориками. Привезли сюда нас Галина и Бернар. Галина Рыбина, журналистка, наша соотечественница, а ныне парижанка, супруга Бернара Дрюона, племянника писателя Мориса Дрюона. Помните, книги этого исторического писателя продавали в 80-годы в обмен на макулатуру. Годы, которые прожила Галина в Париже, «офранцузили» ее. Нет, ее бурятские глаза на скуластом смуглом лице, крупная фигура, конечно, не изменились, но годы жизни во Франции, соприкосновение с иной культурой, обучение французскому в Сорбонне, наложили определенный отпечаток. Как говорят французы – она стала женщиной с шармом. Под стать Бернар, высокий, худощавый, симпатичный француз с русскими корнями, владеющий русским языком. Дрюоны (он, конечно, под влиянием и обаянием супруги) организовали в 2002 году в Париже Европейскую ассоциацию бурятской культуры «Гралтан», благодаря которой парижане, и в том числе русские эмигранты, узнали, кто такие буряты. По сведениям Галины в Европе проживает 92 бурята, и это еще более удивляет, что благодаря их стараниям французы знакомятся не только с талантливыми представителями культуры и искусства сибирского этноса, но и яркими представителями науки, техники и медицины.

Полтора года Галина и Бернар собирали материал о жизни бурята Валерия Инкижинова, известного во Франции киноактера, имя которого было практически неизвестно в России и Бурятии, и издали книгу о нем.

Благодаря Галине и Бернару, пригласивших петербуржцев в Париж, эта поездка в Женевьев, а накануне еще прогулка по авеню Рашель к дому, где жил создатель первого кинообраза Чингизхана Валерий Инкижинов, Париж стал близок нам. Когда в далеком Париже тебя встречают земляки, и ты знакомишься с их Парижем, он становится отчасти и твоим. И Париж открылся для нас не только как блистательный красивейший город мира, а город, в котором живут Галина и Бернар.

Идея показать питерский фольклорный коллектив «Ая-Ганга» во Франции (и самим посмотреть Европу), принадлежала вице-президенту Санкт-Петербургского общественного фонда «Общества бурятской культуры «Ая-Ганга» Цырендари Самбуевой. Эта поначалу показавшаяся многим шальной мысль, в течение года материализовалась.

И 3 января 2008 года 47 петербуржцев, активистов Общества бурятской культуры, дети, самой младшей из которых пять лет, их мамы и бабушки, а также школьники (участники фольклорного ансамбля) и студенты петербургских вузов, молодой почтенный лама буддийского храма, врач, педагог и два журналиста на автобусе пересекли российско-финскую границу. По прекрасным дорогам Скандинавии и Европы, преодолевая за сутки почти тысячу километров дорог и морских просторов, пересекли Балтийское море на пароме, а затем через Данию и Германию прибыли во Францию.

О том, как люди путешествуют, можно судить о времени, в котором они живут. В XIX веке в Европу из России собирались как в дальнее и долгое путешествие, на месяцы или даже годы.

А теперь десять дней – и мы преодолели каких-то восемь тысяч километров, проехали шесть государств. Видели, правда, только верхушки «айсбергов» этих стран, но страшно радовались, что увидели Европу. Но здесь в Сент-Женевьев-де Буа, мы приостановили стремительное движение и погрузились, благодаря Галине и Бернару, в прошлое. Пожалуй, стоило так далеко ехать, чтобы увидеть Париж и это местечко с длинным и красивым названием Сент-Женевьев-де Буа, которое переводится как Святая Женевьева в лесах. Женевьева была покровительницей Парижа в средние века, а в начале XX века стала еще и покровительницей эмигрантов из России...

Когда мы, проплутав больше часа, наконец, подошли к воротам Maison Russe, нас уже давно ждали. У входа во флигель, современной пристройки к старинному особняку, у бюста Александру III, нас встречал молодой человек, ныне директор Дома Николя Мещерский и библиотекарь Татьяна Борисовна Маретт. Николай - внук княгини Антуанетты Мещерской, невестки (жены сына Никиты) основательницы дома Веры Кирилловны Мещерской, которая продолжила дело Веры Кирилловны после ее смерти. Нам обещали, что княгиня (ей 106 лет!) будет на концерте. Сегодня заботу о доме принял на себя мать Николя и он сам.

Нас провели в библиотеку - на книжных полках стояли книги русских писателей, изданных до революции с ять, современные журналы, а на стенах (не поверите)… календари с видами Байкала и ансамбля «Байкал». Оказывается, здесь выступали артисты театра танца «Байкал», пели Д. Бадлуев и Н. Лхасаранова, Ц. Аюшева и Ц. Банчикова, играл на старинных народных инструментах В. Жалсанов.

В библиотеке для нас был накрыт стол в русских традициях, но с французскими сладостями. Большие фарфоровые чайники были накрыты на русский манер тряпочными куклами для сохранения тепла.

В доме добропорядочно, чисто, тихо. Нам показали комнаты, в которых проживают пансионеры, медицинский кабинет. Для петербургского врача Анатолия Цыденова было особенно интересно узнать, какую медицинскую помощь здесь оказывают пансионерам. Оказалось, уход здесь осуществляют на основе последних достижений медицины. Обходится это пансионерам около двух тысяч евро в месяц. Судя по продолжительности жизни медицинское обслуживание здесь первоклассное.

… В начале 20-х годов XX века Вера Кирилловна Мещерская (урожденная Струве) эмигрировала в Париж. Великолепно владея многими языками, она организовала пансион для благородных девиц, в котором учились богатые барышни из разных стран Европы. Одна из ее выпускниц, англичанка Мисс Пэджет, которой досталось многомиллионное наследство, решила отблагодарить Веру Кирилловну, и предложила купить для нее особняк. Княгиня отказалась принять подарок и посоветовала Дороти Пэджет приобрести особняк не для нее, а для престарелых, для тех, «кто в свое время стоял высоко и поэтому очень тяжело почувствовал тяжесть падения». Англичанка купила имение в Сент-Женевьен-де Буа. И дом стал последним пристанищем потомков блиставших когда-то светских красавиц, боевых генералов и министров. Первые пятьдесят пансионеров Русского дома обслуживались по первому классу, каждый жил в своей отдельной комнате, у них были лакеи и горничные. Это были старики с известными на всю Россию фамилиями - Бакунины, Васильчиковы, Голицыны, Толстые…

В зале у входа в крохотную домовую церковь на стене установлена мемориальная доска памяти княгини Веры Кирилловны Мещерской. Там есть такие слова: «Самоотверженно посвящая себя заботам о русском доме княгиня управляла им с твердостью и любовью в продолжение 22 лет. Она почила в этом доме 17 декабря 1949 года.

Я не имел счастья лично знать и любить покойную княгиню. Пусть каждый, прочтя эти строки, вознесет молитву к господу о вечном покое ее светлой души.

1876-1949 гг.»

Vera de Struve.


Рады Вам
трилистник
МОСКВА
МОСКВА
трилистник
УЛАН-УДЭ